Не мода, а смертельная болезнь - мое знакомство с анорексией | Центр здоровья Владимира Гламазды "Мир Человека"

Блог Владимира Гламазды

Чтобы обучить другого, требуется больше ума, чем чтобы научиться самому

Не мода, а смертельная болезнь — мое знакомство с анорексией

Не мода, а смертельная болезнь — мое знакомство с анорексией

Расскажу о человеке, которого я встретила еще до того, как начала врачебную практику, человека, ставшего для меня живой книгой, а книга эта — об анорексии …

Нервная анорексия — (лат. Anorexia nervosa, греч.) — болезнь, характеризующаяся критическим снижением массы тела, часто опасным для жизни, тяжелой потерей аппетита.

Зимний период. Начались занятия (по саморазвитию), на которых мы знакомились между собой, наблюдали и узнавали друг друга. Тренинги проходили за крупным овальным столом и места за ним для каждого из участников не изменялись от первого до последнего занятия. Рядом со мной сидела девушка 17-18 лет. Она сразу привлекла мое внимание своей активностью в группе и хорошими результатами. Познакомились, начали общаться о различных темах. Это было действительно интересно, наши беседы казались легкими и приятными для обоих. Однажды, моя одногрупница (назовем ее условно «А») попросила у меня совета, как у врача. Спрашивала о том, какой может быть причина отсутствия менструаций. Какие заболевания могут это вызвать и как она должна действовать. Уточняющих вопросов у меня было много — начала поиски от гинекологии и постепенно «добралась» до психиатрии. Для меня это стало открытием… Действительно, я не заметила кое-что важное. Была зима. Девушка высокая. Одевалась в толстые свободные свитера с удлиненным низом. При повторной встрече я осмотрела ее. Тонкие руки и ноги, на бедрах обвисала кожа, живот впавший, позвоночник четко видим.

Согласно исследованию, в странах Западной Европы распространенность анорексии среди женщин составляет 0.9-4.3%, а среди мужчин — 0.2-0.3%.

По моей коже пробежал холодок. Понимаю, что это анорексия… Но до диагноза нервная анорексия (психическое заболевание) мы только приближались. Длительные разговоры на разные темы дополнялись дополнительными вопросами по заболеванию. «А» доверяла мне, робко, но все же постепенно раскрывалась. 7 месяцев отсутствует менструация, медикаментозная гормональная стимуляция не помогала. Проведенное комплексное обследование различных органов и систем. В то же время поведение «А» все больше и больше указывала на симптомы нервной анорексии.

«А» — довольно способная, умная, целеустремленная и активная девушка. Училась, работала, занималась социальными проектами, волонтёрством, регулярно ходила в спортзал, имела много увлечений и хобби. Разговаривала очень быстро, настроение у нее часто было приподнятое. На занятиях, несмотря на их успешность и активность, я все же замечала моменты невнимательности, отстраненности. В разговорах с «А» со временем пришли и к теме питания. Улыбаясь и не без доли гордости, она начала рассказывать про суточный рацион: «Благодаря науке под названием диетология, я хорошо питаюсь. Трижды в день. Сегодня утром — столовая ложка 0% — сыра, на обед — греческий орех, вечером съем пол или четверть яблока… ». Обезжиренный творог чередовался с овсянкой, которую она потребляла в таких же мизерных количествах. Мясо ела в среднем 1 раз в месяц — куриную отварную грудку в малом количестве. Менялись фрукты, овощи и орехи. Перед тем, как я озвучила свое мнение относительно здоровья «А», мы провели много психотерапевтических бесед, для того чтобы «А» осознала, что ее болезнь имеет причины психосоматического характера. Именно психосоматика была причиной побуждавшей ее худеть.

анорексия болезньПроизводительности бесед изрядно способствовал интеллект девушки, ее понимание угроз физиологических изменений из-за длительного голодания и вероятных последствий для здоровья. Повторюсь, она мне доверяла и старалась быть открытой. После длительной мотивации о необходимости расширить рацион питания, «А» согласилась немного набрать вес, чтобы возобновились менструации, что даст шанс на дальнейшее потомство. Ее стимулировало не столько желание стать мамой, сколько необходимость не выходить за рамки, навязанных обществом норм и шаблонов — активной сексуальной жизни, замужества, рождения детей. Выяснилось, что ее половое влечение существенно снизилось из-за заболевания. Мотивировать девушку к изменениям помогли также разговоры о смерти. Часто нервная анорексия действительно имеет летальный исход. Разговоры были резкими и даже в какой-то мере жестокими. Иногда я сознательно ударяла по наиболее уязвимым местам. Рассказывала о том, как будет выглядеть ее труп, как он будет гнить и вонять, как будут есть черви, в какую сумму родным обойдутся похороны, как они будут плакать и страдать. Такие крайности для мозга (осознания) человека, который болеет анорексией, становятся раздражителем, на который она может отреагировать. Фраза о том, что это опасно для жизни, для людей основном действует, как пустой звук, который не стоит внимания. Интересно также было слышно, как свое тело описывает «А». Происходило это у большого зеркала, напротив которого мы оба сняли верхнюю одежду. Свое тело «А» видела и описывала недостаточно худым, толстым, далеким от идеала. Мое тело «А» назвала нормальным. Добрались мы и до ее жизненной истории. «А» получала все меньше внимания от родителей, в подростковом возрасте становилась свидетелем ссор папы и мамы, а дальше — бракоразводного процесса. Теперь один из родителей проживает за рубежом. Братьев и сестер нет. Она сменила место жительства, вступила в вуз… заинтересовалась модельным делом. О последнем она рассказала довольно поздно.

Доверие доверием, но и обманов хватало. Часто «А» говорила мне, что ест все что угодно и когда захочет. Даже сладости! Она уверяла, что никогда не любила сладкое, поэтому и не ела… Я провела эксперимент. После очередного занятия пригласила «А» на чай. И деликатно отказала. Наш разговор завершился тем, что на улице я покупаю сладости, при ней открываю, ем и настойчиво прошу попробовать. Я действовала уверенно и даже настойчиво (хотя в душе боялась, что «А» отвернется от меня после этого). Она говорила очень быстро и успела перечислить множество отговорок для того, чтобы не есть. После фразы «я вообще не люблю сладкого» все-таки откусила кусок. Мгновенный контраст: «как же я обожаю сладкое …».

Следующим шагом было формирование нового рациона питания. Для начала мы сходили в магазин. Там проявился еще один интересный симптом. «А» прекрасно ориентировалась в ценах на продукты, которые исключила из своего рациона. Рассказала, что любит гулять по супермаркетам и смотреть на это все. Мы купили каши для детского питания. Услышала от «А» и аргумент «пользы от анорексии»: «я так хорошо экономила на еде, а теперь придется столько на нее тратить».

Детские смеси — очень сытные, поэтому «А» их принимала сначала порциями для детей. Многоразовое питание, разнообразные продукты и побольше детских смесей. Это было наше начало. Для выполнения этого плана привлекли сожительницу «А», которая контролировала прием пищи. Рассказ родным о своей ситуации тоже был важным. «А» со своими проблемами получала гораздо больше внимания от близких, чем тогда, когда ее считали здоровой.

Занятия закончились, наши пути разошлись, мы оказались в разных уголках мира. Списывались первое время. Знаю, что менструации возобновились, немножко поправилась, писала мне только положительные письма… Но ее модельные фото меня настораживают… Если в вашей жизни появится человек, имеющий признаки или симптомы нервной анорексии — дайте ему шанс на жизнь, помогите не довести себя до инвалидности или смерти. Обратитесь за помощью к специалистам. Это заболевание очень трудно вылечить, но всегда есть луч надежды.